Форум » Школы младших авиаспециалистов ВВС » 5-я ВАШМ Вышний Волочёк в/ч 74326 (продолжение) » Ответить

5-я ВАШМ Вышний Волочёк в/ч 74326 (продолжение)

82-й: Весна - осень 1973 года. 11-я учебная рота. Командир роты майор Жебалов. 3-й взвод. Командир взвода капитан Двойменов. Старшина роты ст.с-т Величко. Заместитель командира взвода мл.с-т Бондарь. Ну и, конечно, мы - курсанты. Продолжение темы. Начало здесь: 5-я ВАШМ Вышний Волочёк в/ч 74326

Ответов - 301, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 All

tg-mig: Дмитрию Арисову и MrVic спасибо... Печальная фотоэкскурсия... И подобных "пепелищ" множество по стране. Я был свидетелем монолога знакомого экс-стройбатовца, который после телевизионного сюжета о выполнении договоренности с США по сокращению вооружений, рассказывал, в каких условиях они строили ракетную шахту. Скорее не говорил, а зло упрекал своих тогдашних командиров за жесткие порядки на объекте, за травмы и прочие "обиды". А когда один из слушающих спросил его, "а ты не был горд тем, что кровью твоих мозолей крепли военные мускулы твоей Родины?", оратор задумался, и шмыгая носом, начал тереть глаза.

Мустафин: Огромное СПАСИБО !!! Я учился в 5 ШМАС с мая по октябрь 1970 года. Мне очень тяжело видеть такое варварство!.. Третий день уже не могу спать. Как можно было таким образом развалить нашу ВЕЛИКУЮ, МОГУЧУЮ И ЛЕГЕНДАРНУЮ СОВЕТСКУЮ АРМИЮ !?

Мустафин: Прошло 40 лет... Я и не уверен теперь, что кто-то из тех пацанов прочтет эти строки... Сборный эшелон прибыл на станцию Вышний Волочек где-то 25 мая. Как и все будущие курсанты 5 ШМАС сильно вытянутой колонной прошлись по улицам старинного городка. Позади осталась дорога от Сызрани через Тулу, Вязьму, Ржев и Торжок. По пути мы прослушали курс лекций майора Козлова. Узнали , кто такая престарелая госпожа Голда Мейер из Израиля...Еще раз услышали из уст умудренного жизненным опытом майора о том, как мужественно сражались наши отцы с фашистами под Ржевом... Наконец-то прошагали через КПП и целую вечность простояли на плацу, по крайней мере так показалось мне. Впервые в солдатской столовой попили горячего чайку и на ночлежку нас развели по учебным классам...Наш набор состоял из следующих мест : МОСКВА, КУЙБЫШЕВ, УЛЬЯНОВСК, САРАТОВ, ОРЕНБУРГ, ФЕРГАНА и т.д.

Мустафин: Когда всех раскидали по взводам, выяснилось, что в числе 32 остальных ребят я буду курсантом 45 учебного взвода. Командир взвода - к-н Борисов, зам.ком.взвода мл.сержант Миша Суханкин. Кстати, замчательный человек. Родом он был из Грозного. До армии работал аппаратчиком на нефтеперерабатывающем заводе. По призыву он на полгода старше нас. А для нас он был авторитет! В хорошем смысле слова. Командир роты - майор Коваль, его заместитель к-н Серебряков, замполит роты ст.л-нт Бойко, старшина роты сержант Черницкий. В остальных взводах зам.комвзводами были: Савчук, Сатуев, Кравец и .... к сожалению забыл фамилию. В роте дедовщины не было. Обидно только, не удалось посмотреть чемпионат мира по футболу... Наш взвод изучал РЭО МИГ-19. В основном занимались изучением РП-5, Изд.020 и 023 ...

Мустафин: 45 ВЗВОД!!! ОТЗОВИТЕСЬ!!! Хоть и прошло много лет, а надежда умирает последней.... Рашид Шахманов из Зеленодольска, Коля Платыгин из Стерлитамака, Саня Верпеко из Куйбышева, москвичи - Егоров, Попов и Кулик, Корнейчук и Вырлеев-Балаев из оренбуржья, Валентин Качуров из села Подрезенка Аркадакского района Саратовской области, "физик-теоретик" Томашевский из Коломны, Вахрушин из Куйбышевской области, Щедрин из Подмосковья... В Ульяновске я встречаю Гену Журавлева...Олега Берлянда нет с нами...Пусть земля будет пухом...Он с нашего Ульяновского призыва, а учился в другой роте. А после ШМАС остался среди постоянного состава. Нет также и Толика Алексеева из Волгограда. Он учился вместе с Мишей Суханкиным. А пересеклись наши пути уже в строевой части в Ростове на Дону. Мы часто вспоминали с ним Вышний Волочек и учебку. У Алексеева зам.комвзвода был Валакявичюс Казис Ионо. Через пару дней после нашего прибытия в ШМАС он дембельнулся. А у нас впереди было неначатых два года...

старыйser: Мустафин вы нас сменили я в мае 1970г отбыл в Польшу кто у вас был ком батальона м-р Валяев ком части п-к Мясоед? очень рад что нашел почти сослуживца!!!!!!

82-й: Полеты на Robinson R44 Clipper I осенью 2007 года. [BR]http://ru_aviation.livejournal.com/1050581.html А это: http://macos.livejournal.com/180704.html

tg-mig: Сегодня, 28 мая, исполняется 40 лет, как мы, призывники весны 1971г., прибыли эшелоном в г.Вышний Волочек для прохождения службы в в/ч 74326. Позже мы узнаем, что всем нам выпала честь стать курсантами доблестной ВАШМ-5 Утром встретил своего товарища по призыву. И он тоже помнит эту дату. Поздравляю всех из нашей команды 60, и всех, кто призывался в наш ШМАС в мае 1971г. УР-РА!

tg-mig: Простите, если нарушаю правила, но уж очень подпёрли воспоминания и потому делаю перепост своих прежних сообщений о службе в школе. Картинки прошлого. Призыв: Весна 1971г. Повестка. Сборный пункт. Медкомиссия. Годен. И вдруг… отсрочка до осени. Хочу сейчас, в ВВС! Знакомый знакомого. Шу-шу-шу. Ура! Команда 60. Вокзал. Гармонь. Слёзы. Эшелон. Сухой паёк. Едем сутки. Москва! Вечер. Под нами «Лужники» и тысячи-тысячи людей. Мы к окнам. Такого многолюдья я уже никогда не видел. Народ валил на прощальный матч нашего прославленного вратаря ЛЬВА ЯШИНА. Утро. «Выходи!!!» Колонна. Резные наличники. Палисадники. Куры. Начало: КПП. в/ч 74326. Плац. Я… Я… Я… Я… «За мной шагом марш!» Казарма. Столовая. Баня. Новое обмундирование. Иголка, нитки, подворотнички. Шьём и знакомимся. Погон на спине, петлица поперёк. Хохма. Первая поверка и «Рота! Отбой!» Служба: 5-я ВАШМ. Начальник школы п-к Мясоед. Заместитель п-к Комаринский. Нач. учебной части п/п-к Волочаев. Нач. штаба и замполита не помню. Нач. медслужбы п/п-к Школьник. Комбат м-р Болотов. Наша 10-я рота. Командир м-р Кистенёв. Зам. командира роты к-н Гришин. Замполит роты ст. л-т Бадиков. Я в 103-м взводе. Командир к-н Степанов. Зам комвзвода с-т Птицын Василий. Ком. отделения ряд. Коваленко. Другие взводные: ст. л-т Киселёв, ст. л-т Клеймёнов, ещё двоих не помню. Сержанты взводов: Мажукин - 101, Зубарев - 104, Шаталов - 105. А вот старшину и замкома 102 забыл. Писарь роты – ряд. Тазаткин Анатолий. За время нашей учёбы комбат стал подполковником, замполит капитаном, зам комвзвода – ст. сержантом, ком. отделений – ефрейторами. Степанов уволился, а вместо него нашим взводным стал мл. л-т Владимир Санников. Курсанты во взводе были из Башкирии и Узбекистана, оренбуржья, воронежские, куйбышевские. Многие после техникумов, даже авиационных. Кого помню? Григория Пастухова, Александра Коваленко – закопти небо, Виктора Ронжина, Владимира Чемаева – мудрого молчуна, Николая Колбасина, Михаила Самохина, Александра Горбанёва, Владимира Артамонова – отличного баяниста, Ежова Владимира, Гусева, Александра Соколова, Юрия Валитов, Попова Евгения, Пономарёва Володьку – знатока авиации, Гайнетдинова Раяфа, Токонова Бурхана – толмача с узбекского на русский, Амира Шарипова - трижды комсомольца (вступил в школе, техникуме и ШМАСе), Рафаэля Айткулова, Терновского Александра, Лобанова – «Боевые листки» сочинял, Мейманжанова – мастера рукопашного боя, Александра Телегина – знатока народных примет, Николу Беляева, Митюкова Бориса, Калыка Исманова, Мухамадеева Галия – непревзойденного в красоте строевого шага. Нас было тридцать. Пятерых всё-таки забыл. Простите, парни, почти сорок лет минуло. А может кто-то прочтёт из наших и напомнит? Вот бы здорово! Курс молодого бойца. Этап необходимый, трудный, но вполне преодолимый. В этот период ротой ко-мандовал зам. – к-н Гришин. Ротный был в отпуске, но о суровости его характера мы были наслышаны. И вот в канун присяги идём к своему циклу – самому дальнему от плаца. В районе «Чайной» все обратили внимание на рыжеватого майора, который очень внимательно в нас вглядывался. Голос сержанта таки зазвенел: «Взвод!..» и после паузы отчеканил, «Смирно! Равнение на..лево!» Мы всё поняли. Асфальт всхлипнул под нашими сапогами. Майор вскинул ладонь к козырьку и резким, с хрипотцой голосом поприветствовал: «Здравствуйте товарищи курсанты!» Вот он, момент истины – мелькнуло в головах. «Здравия желаем …» - дружно и в ногу ответил взвод, и каждый ощутил толику удовольствия от случившегося. УЖЕ МОГЁМ! Караул. Вспоминаются два эпизода. Курсант Мейманжанов сразу по прибытию в часть оказался в лазарете – чесотку лечить. Во взвод пришёл, когда мы уже приняли присягу и собирались первый раз в караул. А его куда? – он СКС не изучал, не стрелял. Оказалось, что был сторожевой пост вдоль забора около церкви, куда ходили без оружия. Его туда и определили. Я ходил разводящим на 4-й пост – учебный аэродром, где выставлялось сразу два часовых. Уже стемнело. Очередная смена стояла готовой к выходу, как раздался звонок от входа. Если помните, перед караулкой был огороженный дворик, и как кто-то входил в калитку следовал окрик дежурного у входа и звонок начкару. Мы выскочили. От калитки кто-то прёт на горбу что-то большое и тяжёлое – впопыхах не разобрать – и сбрасывает, как мешок, к ногам командира взвода. Узнаём в носильщике Мейманжанова, а приволок он парня с окровавленной физиономией. Развернулся и, пообещав на ходу: «Командир, сейчас один принесу», вышел за калитку. Двое «бодрящих» отправились вдогонку, и вскоре привели другого, с таким же раскрашенным «портретом». Оба поддатые. Что же про-изошло? В ДОСА (Дом офицеров Советской Армии – клуб так тогда назывался) в тот вечер были танцы. Пускали видимо не всех. Вот и решили два кореша махануть через забор, но наткнулись на сторожа. Он стал их увещевать, мол, сюда нельзя. А они обозвали его ч… и послали на три буквы. Но от затеи своей не отказались. И как только оказались на территории, Мейманжанов «применил к ним силу с целью принуждения…» Ну а потом, как и положено, благодарность и тд и тп., кликуху дали – Батыр. А второй эпизод случился во время смены часовых. Ночь была на редкость тихой. Первый боец уже передал пост, и мы вчетвером двинулись ко второму. Как нам показалось, откуда-то издалека донёсся вой или урчание. Волки? Остановились, прислушались… Тихо-тихо вокруг. И только мы тронулись, из кустов на нас с душераздирающим завыванием и визгом выкатывается клубок и, ударившись в чьи-то ноги, разъединяется надвое. Коты! У нас, до зубов вооружённых, полный ступор. Говорить начали лишь через минуту-другую. Но что любопытно, второй часовой ничего не слышал, хотя был от нас метрах в пятидесяти. Методы обучения. Взаимные. Тренажи «подъём – отбой» были как у всех. Но! казарменные «аналитики» скоро просекли, что предзнаменованием этому является более ранняя вечерняя поверка. Совпадало! Фишка была в том, что отлетав намеченное старшиной, в определённые уставом 22.00 мы лежали в кроватях, и лишь изредка у нас отрывали 5-6 минут. А месяца через три необходимость в «полётах» отпала сама собой. Соседний взвод сплоховал. Как наказание замкомвзвода (оставленный из последнего выпуска) исправляет промах «через ноги» курсантов: строиться в роте – строиться на улице. Следуют четыре ходки, после чего звучит команда взять противогазы. Ещё пара ходок в противогазах. И вдруг после очередной команды взвод не шелохнулся. Мл. с-т рыкнул громче, но взвод стоял. Растерянный замок метнулся в ротную канцелярию, но вместо поддержки получил от старшины и коллег сержантов хороший втык за самодурство (писарь потом рассказал). Только из нашей 10-й и 13-й рот выход был в сторону ж/д. Ходили вокруг казармы. Однако от нас был ещё один, короткий, к выходу 11-й и 12-й рот, который вел прямо на плац. Дверь никогда не запиралась, но было ТАБУ на хождение через неё, и никто его не нарушал, даже офицеры. Электромонтажная подготовка у нас была в бревенчатом, кажется двухэтажном строении, расположенном за летней эстрадой. Инструктор штатский, но говорили он отставной подполковник. Немногословный, однако быстро обучил нас паять, накладывать бандажи, обшивать жгуты и пр. Практика по ХИМ-ДЫМу. Форма одежды техническая. Под руководством инструктора я демонстрирую методику обработки самолёта с помощью ранцевого распылителя. Взвод на земле, а я в противогазе на плоскости Ил-28. Энергично «дрочу» рукоятку насоса и старательно смываю условную грязь. Вдруг понимаю, что уже наш сержант что-то кричит. Приостанавливаю обработку и прислушиваюсь… Замок орёт, сними противогаз! Исполняю, и слышу хохот взвода. Спрашиваю, чего смешного-то? У сержанта лицо злое, шипит, посмотри на себя. Ё-моё! Я в трусах! Брюки технички, размера на четыре больше нормы, сползли до тапок. Поскользнись я на мокром крыле со спутанными ногами, и мог бы грохнуться. До крыла на Ил-28 метра два с половиной. Кстати. Тот инструктор-сверхсрочник нелепо погиб во время лётно-тактических учений, которые «венчали» наше обучение. Хим-дымовцы бросали взрыв-пакеты. А он, то ли от внезапного разрыва, то ли ещё почему, напоролся виском на загнутое остриё прутка ограды. Увидев это, сержант-срочник, который приготовился метнуть очередной пакет с уже горящим запалом, замялся и пакет рванул, повредив кисть. Тогда Ми-4 прилетал, чтоб в госпиталь доставить раненых. Но сверхсрочник в полёте скончался. Так рассказывала солдатская молва. А был-ли в нашей роте вообще телевизор - не помню. Зато помню очень тощего майора из политотдела, который увлекательнейше рассказывал о своей службе в Египте, о международном положении и пр. На его лекциях никто свой военный билет, в сотый раз, не перечитывал. Уж если всплыла тема политико-воспитательной работы, хочу вспомнить добрым словом замполита роты к-на Бадикова. Его ораторские способности были скромнее. Он был обычный инженер, но его пригласили в гормом партии и прямо сказали, вы член КПСС, а в армии не хватает толковых политработников. Коммунисты, вперёд. Так он стал нашим замполитом. Он не вытирал курсантам сопли, но умел по доброму разрешить любой конфликт, подсказать выход из сложной межличностной ситуации. Мне пришлось быть с ним в одном наряде: замполит - дежурный по части, а я - посыльный при дежурном. Ожидаю заданий у дверей. Скука. Глубокой ночью зовёт меня войти и указывает на кресло за своим столом. Посиди часок, я вздремну. Если услышишь такой-то позывной отсюда - показывает на стойку с р/станцией, сразу буди. И ушёл на кушетку в другой угол. Я сижу, пялюсь вокруг, какую-то газетку почитал. Рация тихонько шипит. Тепло, удобно. А замполит через каждые пять минут то на один бок, то на другой. Прокрутился часа полтора, думаю и не задремал, и встал. Рота совершает марш-бросок. Жарко. Бежим с полной боевой и в противогазах. Замполит тоже бежит и тоже в противогазе. Но при этом постоянно передвигается то в голову, то в хвост колонны. Подбадривает слабеющих, следит, как бы кто не "поплыл". Наконец-то привал. Рота выстраивается. Замполит вызывает одного из курсантов и просит открыть сумку противогаза. Шланг от коробки отвинчен. Замполит раздражённо отчитывает хитрована, а комвзвода дополняет "мораль" взысканием. Если жив капитан Бадиков - доброго здоровья ему и многих лет. Но часто чувство долга источает таких людей преждевременно. О знании ботаники. На одном из постов была фотография с видом караульного городка. За его содержание отвечал наш взвод. Газон там состоял в основном из одуванчиков. И как только жёлтый цвет начинал портить зелёный, следовали ЦУ от старшины: в личное время навести порядок. Идём после ужина, пощиплем, а утром… едрёна вошь! Весь городок жёлтый! Вечером позеленим – утром сплошной цветник. Старшина задолбал придирками. Цветки-то к ночи закрываются, а утром опять в полной красе. Взвод выручил Санёк Телегин – один. Будучи дневальным, взял косу, и… Про столовую. От добавки конечно никто бы не отказался. Особо страдающие от дефицита сладкого ходили в чайную. Один хлопец (фамилию отлично помню) первое никогда не ел, а через пару месяцев так раздобрел, что на полосе препятствий сорвался в ров и что-то «костяное» сломал. Узбеки кисель не пили. А мне из всех гарниров очень полюбился горохово-пшённый (или пшённо-гороховый). Такого сочетания я не встречал ни в одной столовой. Мама варила по моей просьбе, супруга, сам пробовал – но того вкуса не получалось. Знакомая повариха сказала, что этого можно достичь лишь в автоклаве и при большом объёме закладки. Может и правда. А завершу-ка я свои «мемуары». Спасибо тем, кто читал, и простите за отнятое время. Здоровья всем однополчанам. И не забудьте в «День СА и ВМФ» и «День авиации», произнести наш главный тост: «За крылья!» ВАШМ 5. 10 рота, 3 взвод. Май – октябрь 1971г. В «миру» tg-mig.

82-й: tg-mig: Только из нашей 10-й и 13-й рот выход был в сторону ж/д. Ходили вокруг казармы. Однако от нас был ещё один, короткий, к выходу 11-й и 12-й рот, который вел прямо на плац. Дверь никогда не запиралась, но было ТАБУ на хождение через неё, и никто его не нарушал, даже офицеры. Хоть и нет давно нашей казармы, а почему-то важным показалась эта подробность, которую забыл, а может не знал, а может в те времена не до того было, чтобы обращать внимание... По лестнице на второй этаж, где квартировала наша 11-я рота, в основном скатывались и поднимались бегом (это когда всем взводом). Планировку казармы помню не точно. По счастью на Ветке есть фотография сделанная на политзанятиях в 12-й роте. Сделана она лет через семь-восемь после нашей учебы, и не в нашей роте, однако все похоже. Стриженые затылки, хочется спать, дневальный скучает у тумбочки, молодые - служить еще нам не переслужить...

tg-mig: Отмотал вспять обе ветки в поисках упоминаемой фотографии из 12 роты. Нашел однако! Пожалуй это не политзанятия, т.к. президиум сидит, а, скорее, комсомольское собрание. Впрочем, суть их одна.

tg-mig: Уроки майора Кистенёва, командира 10 роты 5-ой ШМАС, которые я не забыл. У курсанта на х/б все пуговицы пластмассовые цвета хаки, а одна металлическая жёлтая. Ротный делает ему замечание и слышит лепет об отсутствии нужной в бытовке. Что?! – взрывается командир – Нет пуговицы?! Запомните все! – оглядывается он вокруг – в СОВЕТСКОЙ АРМИИ ЕСТЬ ВСЁ! Пришить все металлические. Спартакиада школы. Забег на 800 метров. Курсант нашей роты преждевременно сходит с дорожки. На вечерней поверке всем участникам, кроме него, объявляется благодарность. Затем вызывает этого и устраивает выволочку и объявляет три наряда за то, что не дошёл, не дохромал, не дополз до финиша. Вечер. Личное время. Кто-то висит на турнике, кто письма пишет. В роту входит м-р Кистенёв. В надраенных сапогах, затянут портупеей, в кобуре ПМ, а на рукаве повязка дежурного по части. Смотрит недовольно на «гимнастов» и, проскрипев, «срам», становится под перекладину. Лёгкий подскок, короткий вис и молодецкий выход силой. Опять вис и играючи выполняет подъём переворотом. И так несколько раз! В составе отделения едем в пригородный колхоз за овощами. Дёргаем уныло морковь и вдруг слышим крик: «Змея! Змея!». По борозде ползёт здоровенная гадюка. Длинной больше метра. Ком. взвода придавил её слегка. Змеюка вывернулась и вовсю раскрыв пасть попыталась укусить. Не осилила, но капельки яда заблестели на сапоге. Тут подбежал тракторист с горящей тряпкой и … На обратном пути наш боец, Сашка Телегин, пробурчал ни к кому не обращаясь: «Чёрная змея в пятницу – плохая примета». Мы переглянулись и забыли. На вечерней поверке старшина уже дочитывал список, как вошёл Кистенёв. Мрачный, как грозовая туча. Старшина аж поперхнулся. Рота затаила дыхание. - Кто ездил в колхоз – выйти из строя, скомандовал ротный. Мы вышли и минут пять слушали горячий монолог майора о моральном облике военнослужащего Советской армии среди гражданского населения. Недоумение читалось и в глазах курсантов, и сержантов. Закончил он раздачей трёх нарядов каждому, но услышав наше недружное «Есть три наряда», так же горячо разъяснил, что наказывает отделение за неоправданную матерщину. - Я же говорил, что чёрная змея в пятницу не к добру. – напомнил Сашка снимая гимнастёрку.

tg-mig: Ровно 40 лет назад, 20 июня 1971 года, мы, курсанты 10-й роты 4-го батальона 5-й ВАШМ торжественно приняли Военную присягу. Вспомним, однополчане, как это было.

82-й: 15-го мая призвали. 16-го, не позже, приехали в Волочек. 19-го мая зачислили в часть. 3-го июня принял Присягу. После Курса молодого бойца. Присягу принимали на плацу напротив казармы. Вся 11-я рота. Стояли на асфальте плаца столы, на которых лежали папки с текстом Присяги. Отцы-командиры в темно-синих парадных кителях и золотых ремнях. И мы, повзводно. Свежеподшитые мешковатые парадки под ремень, начищенные бляхи, невыгоревшие голубые погоны, необношенные фуражки, брюки - в сапоги, СКС на ремне на правом плече. Хороший солнечный день. Вызывали по одному - Для принятия Присяги - выйти из строя! Подошвами бац-бац, строевым шагом к столу. Как научили - снял в пару движений СКС и поставил к ноге. И в стойку смирно. Курсант такой-то, для принятия Присяги прибыл! Потом какое-то движение, чтобы взять текст Присяги. И снова в стойку. Текст Присяги учили заранее, наизусть. Но все читали с листа. Никому не хотелось начать запинаться - волнение, оно всегда волнение. Прочитав текст Присяги, возвращали папку с текстом на стол, и тут же подписывали документ о том что приняли Присягу. Курсант такой-то, встать в строй! Карабин на ремень. Сапогами бац-бац! В столовой потом были булки сладкие. И вроде бы даже показали в клубе кино. Давно это было. В 1973-м. Может что и не так было. Фотографий нет. Но день когда присягали служить советскому народу - помню.

82-й: http://arch-heritage.livejournal.com/tag/Вышний%20Волочек

alekcandr.verpeko: Я,ВЕРПЕКО АЛЕКСАНДР ВЛАДИМИРОВИЧ ПРИЗЫВ МАЙ 1970 ГОДА ПРОХОДИЛ СЛУЖБУ В ШМАС Мустафин Я ТЕБЯ ПОМНЮ У МЕНЯ ДАЖЕ ЕСТЬ ТВОЯ ФОТО ВЫ ЗНАЕТЕ КОГДА Я ПОСМОТРЕЛ НА ВСЕ ЭТО ТО Я НЕ ОЧЕНЬ ОГОРЧИЛСЯ .......ОЧЕНЬ ЖАЛЬ НО НЕ ТАК СТРАШНО ПРОСТО ЖИЛИ ЗРЯ И СЛУЖИЛИ ТОЖЕ ЗРЯ НиКОМУ МЫ НЕ БЫЛИ НУЖНЫ УЖЕ ТОГДА ИБО УХОДИЛА ОТ НАС РОДИНА ,А МЫ ЭТОГО НЕ ПОНИМАЛИ....Я ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ ШМАСА ПОПАЛ В ТУРКЕСТАНСКИЙ ВОЕННЫЙ ОКРУГ ВОТ ТАМ Я УЗНАЛ ДЕЙСТВИТЕЛЬНУЮ СЛУЖБУ, ЖИЛИ В БЫВШИХ КОНЮШНЯХ ОДНА ЛОЖКА И ТО ОБЛОМАНАЯ НА ОДИН СТОЛ ИЗ 8 ЧЕЛОВЕК....НРАВЫ ДИКИЕ И ТОЛЬКО ХОРОШАЯ ФИЗИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА ДАЛА ВОЗМОЖНОСТЬ ВЫЖИТЬ....НО ВСЕ ЗАБЫВАЕТСЯ ОТКЛАДЫВАЕТСЯ В КОРЗИНУ И ВОТ ПОПАЛ НА ЭТУ СТРАНИЦУ И ВСПОМНИЛ И МЛАДШЕГО СЕРЖАНТА СУХАНКИНА И ЕГОРОВА И НАШИ ДО ОДУРЕНИЯ ЗАНЯТИЯ И САМОПОДГОТОВКУ ГДЕ МЫ ОРАЛИ ОТ СТРЕССА ИНТЕРНАЦИОНАЛ, НАС НИКТО НЕ ЗАСТАВЛЯЛ .... МУСТАФИН МНЕ БЫ ХОТЕЛОСЬ С ТОБОЙ ПООБЩАТЬСЯ ИЛИ КТО-НИБУДЬ ЕЩЕ С НАШЕГО ВЗВОДА ТАК ОТДЕЛЬНО МОЖНО ДАЖЕ ПО СКАЙПУ Я ЖИВУ В ТОЛЬЯТТИ ОТРАБОТАЛ НА ВАЗе 33 ГОДА СЕЙЧАС НА ПЕНСИИ НО ПОДРАБАТЫВАЮ .... ЛЕТОМ НА БЕРЕГУ ВОЛГИ ПОЭТОМУ ДОМА БЫВАЮ РЕДКО У МЕНЯ СТРАНИЦА В ОДНОКЛАСНИКАХ СОЦИАЛЬНАЯ СЕТЬ В КОНАКТЕ И МОЙ КРУГ ЗАХОДИ ПООБЩАЕМСЯ НУ ПОКА С БОГОМ..........ЖДУ

82-й: По состоянию на август 2011... http://rus-military.livejournal.com/95300.html

82-й: ПРОСТО ЖИЛИ ЗРЯ И СЛУЖИЛИ ТОЖЕ ЗРЯ alekcandr.verpeko Все выше, и выше, и выше! Светит солнце на плац и На казарм островерхие крыши. Слышишь, слышишь, слышишь? В памяти шаги Прошлого звучат, И от волнения ты глубже дышишь. Бац, бац, бац! Сто пятьдесят пар ног Вбивают подошвы сапог в плац. И-и-расс, расс, расс! Яростный голос старшины Гонит вперед нас. ШМАС, ШМАС, ШМАС! Младших специалистов для ВВС Готовят в Волочке из нас. Грум, грум, грум! Эхо от монастырских стен отражает В ногу идущей колонны шум. Пой, пой, пой! Песня строевая наша До сих пор не забыта мной: Турбина громче песню пой! Смелей размах, Распластанные крылья! За вечный мир! На смертный бой! Летит стальная эскадрилья! Стой, стой, стой! Где-то поет труба вдалеке: Одиннадцатой роте – отбой! А слезы дрожат на ресницах, Потому что ночами снится: Молодость, ШМАС, Улыбки на забытых лицах... И птичьих крыльев взмах На голубых как небо петлицах.

82-й: Зачем так много слов? Чтобы вспомнить вместе. И помянуть... Строевая подготовка была с самого начала обучения. По многу часов в неделю и каждый день во время “Курса молодого бойца”. Строевая подготовка в качестве приведения в чувство провинившийся в чем-то взвод. Строевая подготовка для участия в строевом смотре. В Волочке во время прохождения Курса молодого боца на строевых занятиях присутствовали офицеры из “парадных” войск. По каким-то своим критериям они отбирали молодых солдат для прохождения службы в роте почетного караула. К всеобщему изумлению они отобрали не широкоплечих и высоких “гренадеров”, красивых лицом, а ребят 170-175 см ростом родом из Рязани, довольно среднего телосложения. Мы, прослужившие в ШМАСе с неделю, но уже понявшие, что не на курорт попали, откровенно завидовали нескольким парням из роты, которых забрали в “парадные” войска. Однако наш “замок” увидев тенденцию, сказал что не завидует отобранным. -Вас подрочат строевой пару месяцев, а они все два года ноги в кровь стирать будут, по восемь часов проводя на плацу…, -вот что он нам сказал. А пока мы под присмотром замкомвзвода, подчиняясь его командам, тянем носок и поднимаем ногу на 50 см от горячего асфальта плаца, двигаясь друг за другом по линиям, нанесенным белой краской на плацу. Со стендов, что стоят по периметру плаца, на нас с превосходством смотрят идеальные курсанты (не чета нам, похожим на кули с соломой цвета хаки, перетянутым ремнем посередине). Их нарисованные фигуры с голубыми погонами, голубыми петлицами и голубыми околышами фуражек стройны и подтянуты. Их гимнастерки и шаровары не имеют лишних складок и плотно облегают тело, подчеркивая ширину плеч и стройность ног. Пуговицы на гимнастерке блестят. Бляха ремня, находясь строго между 4-й и 5-й пуговицей гимнастерки отсвечивает ясным солнышком. Сапоги чернее ночи. Нарисованные лица нордически безупречны. Эти фигуры нарисованы не просто так, а с образовательной целью. Они показывают, каким должен быть на самом деле курсант ШМАС в момент той или иной фазы строевых занятий (без оружия и с оружием). В нескольких местах между стендами установлены зеркала в стальных рамах. Это сделано для того, чтобы любой курсант мог подойти к зеркалу и сравнить свое отражение с эталоном на стенде. Но обычно в зеркалах отражаются деревья вокруг плаца и небо над ними. Мы очень быстро поняли, как велика дистанция между простой жизнью и жизнью идеальной. Некоторые из нас при команде замкомвзвода: -Кру-у-гом! выполняют её, повернувшись через правое плечо, или (в движении) поворачиваются не сделав уставного полушага, после поступления команды. Для таких курсантов устанавливаются допзанятия, и чаще всего из-за таких ребят маршируем дополнительно вместе с ними и мы тоже. Особой симпатии мы к таким ребятам не испытываем, но в основном помалкиваем, потому что сегодня он ошибся, а завтра ты ошибешься (запросто). Но все же настанет время, когда мы сможем в ротном строю (по шесть человек в ряд), ряд за рядом, сотрясая плац сапогами, пройти мимо командира роты, который полубежит, согнувшись в поясе, и сбоку смотрит - не закосил ли кто из нас ряд. И если ему не нравится как рота марширует, он будет гонять нас по плацу снова и снова, грозя пудовым кулаком. С песней и без песни. Мы уже все в поту, наваливается усталость и отупение, но мы продолжаем бить по асфальту подошвами новеньких сапог. Наша рота на строевом смотре пела не очень популярную песню “ За переправой – орудий гром…” и что-то там далее про боевой союз солдат Варшавского Договора “…сыны России и парни с Эльбы, в колоннах грозных, в строю одном…” . Заняли мы не последнее место. Но и не первое... Еще запомнилось… Нам объяснили, что при движении в колонне надо подчиняться только команде командира. Даже если перед тобой препятствие, движение без дополнительной команды прекращать нельзя. Пару раз ротная колонна на дороге вокруг плаца “сметала” зазевавшихся зольдатиков – первый ряд колонны не останавливался, гром сапог настигал “зеваку”, и тот буквально выпархивал из под сапог переднего ряда колонны на обочину, а мы, довольные, еще громче орали песню “…орудий гром”, а сто пятьдесят пар сапог лупили по плацу: “грум, грум, грум”. Одновременное размеренное движение больших масс людей не только объединяет людей, но и радует душу молодого солдата. Будущего еще нет. О настоящем лучше не говорить. Прошлое прошло, но о нем можно вспоминать. Помнится как в первый день или во второй день в ШМАСе, уже после того как нас остригли налысо, и мы зашили в белое полотно свои гражданские шмотки, и написали на образовавшемся тючке чернильным карандашом домашние адреса, нам в роте выдали в каптерке солдатскую аммуницию. Гимнастерку, шаровары, портянки, сапоги, ремень брючный брезентовый тонкий, ремень солдатский из кожзама с латунной бляхой со звездой, фуражку, брюки и китель парадные, шинель, шапку-ушанку. А ко всему этому три пары голубых погон, петлицы на гимнастерку, петлицы на шинель (длинные), петлицы на парадку (с металлической окантовкой), пару нашивок-эмблем с пропеллером и звездой на левые рукава парадного кителя и шинели, кокарду на фуражку, красную звездочку с серпом и молотом на шапку-ушанку, перчатки коричневые тонкие парадные, рукавицы трехпалые зимние. Все это выдавалось по размерам, которые мы сами называли старшине. Потом мы примеряли вещи и при необходимости меняли их на другие размеры. Помнится всех убили ширина и длина шинелей. Однако старшина предупредил, а замкомзвода от себя добавил, что те, кто подрежут шинель, или сошьют нитками складки на спине шинели, будут жестоко наказаны. К моему удивлению пилоток нам не выдали. Так почти полгода обучения я проходил в фуражке. Такая тогда была в Вышневолоцком ШМАСе команда - курсант летом должен быть в фуражке. Она лично меня раздражала неимоверно. Кто там был, тот знает, что курсант ШМАСа постоянно чем-то занят. Фуражка одевается на голову утром, после умывания и зарядки, на построение перед завтраком. В каких случаях снимается с головы фуражка? Перед едой в столовой. Куда она на это время кладется? Хрен куда её в столовой положишь. Ее можно только примостить на, или зажать между коленей. Куда клали фуражки на занятиях в учебном классе? Не помню. Может в стол. Все остальное время фуражка была на голове, причем ее положение надо было проверять, чтоб сидела не косо и козырек не был надвинут на глаза. Была такая команда -Снять головные уборы! По этой команде надо было взять левой рукой фуражку за козырек, снять с головы, перехватить правой рукой за левый свес полей фуражки, и держать фуражку прижатой к правому бедру козырьком вперед. По поступлении команды -Одеть головные уборы! все движения повторялись в обратном порядке. В движении на полосе препятствий, в строю при сильном ветре, при ползании по земле во время полевых занятий и особенно при команде -Газы! фуражка очень была некстати. Когда одевали противогазы приходилось зажимать фуражки между ногами. А когда одевали химзащиту, так это вообще была эквилибристика. А фуражка одетая поверх противогаза? На бегу? С карабином за спиной? Со скаткой, саперной малой и полным подсумком на ремне? Поэтому удобнее пилотки, головного убора в теплое время года не бывает. Помнится как подшивали подворотнички. Берешь кусок полотна, отрываешь от него полоску по длине чуть больше ворота гимнастерки (приложив предварительно полотно к вороту), складываешь ее вдвое, зажимаешь один конец сложенной пополам полоски зубами, и тупой стороной иглы с усилием проводишь по сгибу. Прикладываешь подворотничек к вороту и пришиваешь в меру способностей белой ниткой к вороту по всему периметру подворотничка. Тут требуется глазомер и старание. Прием с вставкой в край подворотничка кембрика не проходил. Подворотнички отрывались, а хозяева получали наряд. Хотя выступающий край подворотничка от вставки становился красивым и ровным. Для разгона нам выдали по кусочку белого полотна и предупредили, что будут jebatь за грязный подворотничок. Для чего подшиваться надо каждый день, для чего надо самим (но организованно) покупать полотно на подворотнички в магазине на территории ШМАСа. Для чего (в том числе) нам в месяц будут платить солдатскую ставку 3 рубля 80 копеек. Что было дальше? По всякому. Были и наряды. Была и стирка споротых подворотничков и раз и два, до наряда за грязный подворотничок. Было и так, что отрывался кусок от наволочки подушки. Но это с отчаяния, потому как за порчу казенного имущества огребали сильнее чем за грязный подворотничок. Почему так? На 3,80 надо было купить стержни для авторучек, зубной порошок или пасту, (смазка для сапог хранилась в больших железных банках у входа в казарму), и, главное, сигареты!!! Хоть и давали себе регулярно клятву бросить курить после регулярных пробежек с аммуницией и без нее, но никто курить не бросил. Ибо! Ибо мало у простого курсанта в жизни радостей. А если бросить курить, то их и вовсе не останется. Подшивать погоны надо было уметь. Несмотря на то, что наш суровый "замок" (младший сержант), сам бывший курсантом несколько недель назад, и отслуживший в армии полгода, объяснил всем как, некоторые "простучали клювом" (в те времена "протормозили" еще не говорили) его объяснение. А погоны надо пришивать так: задний край каждого погона должен быть наложен ровненько на плечевой шов гимнастерки, кителя и шинели. Те кто прослушали - пришили исходя из своего гражданского видения вопроса. Было бы весело, когда бы была возможность веселится, смотреть на то где у них на туловище оказались погоны. У кого на груди, у кого на спине. Погоны на гимнастерку буковок СА тогда не имели, и мы проходили в ШМАСе с чистыми погонами весь срок пребывания там. А вот на погоны кителя "парадки" и шинели прикреплялись с помощью "усиков" металлические буквы СА. Их надо было прикрепить к погону до его подшивки, руководствуясь опять же указаниями "замка". Обмундирование на нас было не обмято, поэтому на многих все висело мешком. Как можно было придать своей фигуре более-менее правильную форму в ШМАСе? Подтянуть повыше шаровары, так, чтобы не виселя мотня между ног. Внизу шаровары имели лямочки на пуговицах, которыми и можно было произвести регулировку. Талия шаровар при этом поднималась чуть ниже подмышек (А зачем тогда выдавался тонкий брезентовый ремешок-подпояска?), но зато у вас был бравый гусарский вид - тонкие, обтянутые хабэ ножки болтались в голенищах огромных неразношенных кирзовых сапог. Сапоги надо чистить с вечера, что бы утром одевать их на свежую голову. Это курсантская истина. Но чистили мы сапоги не только с вечера. Чистили мы сапоги весь день. В ШМАСе построения личного состава происходили часто, и сопровождались со стороны сержантов осмотром внешнего вида. Сапоги при этом должны были блестеть как у кота зубки. В противном случае - наряд на допработы. Иначе как поддерживать чистоту и порядок на ограниченной территории, на которой только курсантов постоянно пребывает 1 500 голов? Чистые сапоги - это наша мания. Щетки для чистки сапог лежат в тумбочках, завернутые в бумажку. От густого казенного гуталина из банки у входа в казарму ворс щеток слипается в жесткий комок. Ты плюешь на этот комок и трешь, трешь, трешь поверхность сапог. Но все равно поверхность наших сапог не достигает немыслимого блеска и черноты сапог сержантов и старшины роты, и мы ходим в наряды (Оборзели в корень, военные!) Ноги в сапогах должны быть завернуты в портянки. Умению мотать портянки нас обучил "замок" в самом начале нашего пребывания в ШМАСе. Портянка покладывается на массивный армейский табурет с узким отверстием в сидении для переноски рукой. На портянку чуть наискось ставится босая нога, и край портянки просовывается под стопу. Потом одним движением портяночное полотнище оборачивается вокруг стопы и лодыжки, и еще раз вокруг икры. Верхний край портянки просовывается под намотанное полотнище. Если умело мотать, то в портянке можно какое-то время даже ходить по полу как в носках. Но это если умело и не спеша. Собственно - это ваши проблемы, говорит нам "замок" с прямотой римского гладиатора,- За стертые ноги вас будут jebatь. Нас будут иметь, но не за стертые ноги, а за все вообще. Но ведь только так и становятся солдатами, нет? Как мотать портянки во время "полетов"? Никак. Можно только успеть сунуть ногу в сапог поверх брошенной в спешке на голенище портянки...А иногда и не успеть, потому что надо стать в строй не последним, чтобы не злить участников "полетов" и не получить выволочку от "замка" (Наговаривать не хочу, но отстающие могли получить во время полетов подgопник от старшины. Без обид с нашей стороны, потому что zaebalo уже все. Летаем минут пятнадцать. Окна в казарме закрыты, и с внутренней стороны стекла запотевают от нашего дыхания. А за запотевшими окнами прекрасный летний вечер... Иногда "летаем" днем. "Замок" видит, что ноги в сапоги засовываются без намотки портянок, а у некоторых портянки просто засунуты за голенища. Он ничего не говорит, потому что недавно он сам был таким. А может и нет, не был. Ведь замкомвзводами в ШМАСе оставляют лучших курсантов. Но он выводит взвод на пробежку. Мы слетаем по широкой лестнице со второго этажа и строимся на дороге между казармой и плацем. -На ле-ВО! Бегом - марш! Начали мотать круги вокруг плаца. Портянки сбились в жгут и жмут и трут ноги. Больно, blja, больно! В следующий раз по команде -Рота подьем! Выходи строиться! мы оставим время на намотку портянок, пусть и придется встать в строй не успев застегнуть гимнастерку... Хрeн с ней! Застегнемся на бегу! За это в ШМАСе не jebut! Во что превращаются сапоги после носки в ШМАСе? Это по разному. Сапоги - это не ортопедическая обувь для выправления дефектов ног. Сапоги только выявляют эти дефекты. Каблуки сапог месяца через четыре-пять после начала учебы в ШМАСе мы потихоньку укрепляем скромными подковками. Сапоги у нас за это время стали тяжелее на килограмм - столько на них теперь нанесено ваксы-гуталина-мазуты. У некоторых протерты халявки на голенищах, что делать? В армии каждому из нас суждено износить две пары кирзовых сапог. Но износить не по степени износа, а по сроку службы. Нам еще служить и служить... Как там в песенке? Через две зимы...Через две весны... Ага! Не все так просто... И не все уложится в один куплет...

82-й: Сидим в казарме и метим свои вещи. Знамо дело не трусы-майки-портянки, а все остальное. Объяснил нам "замок", что сапоги выданы на год - одна пара. Хабэ - на полгода. Шинель, шапка-ушанка, парадка, ботинки, фуражка, ремень - на два года. А чтоб различить свое от чужого следует все вещи пометить. -Вот вам банка с разведенной в воде хлоркой. Берем спичку. Макаем в хлорку. Подписываем вещи. Пишем номер своего военного билета. Все понято? Приступить! -это сержант распорядился. Приступили. Хабэ и китель подписываются на подкладке слева на внутреннем нагрудном кармане. Стараюсь писать поровнее, а все равно получается коряво. Шаровары и парадные брюки подписываются изнутри на поясе, с правой стороны. Шапка подписывалась изнутри на подкладке сбоку. Воняет хлоркой. Все старательно водят спичками по ткани. Фуражку подписывали шариковой ручкой на кожзаме изнутри вокруг тульи. Писали фамилию. Сапоги и ботинки тоже подписывали. Ремень подписывали. Изнутри. Шариковой ручкой. Фамилия. В ШМАСе у меня ничего не сперли. Когда уезжали в часть, то я положил в подписанный еще перед Учебной Тревогой вещмешок: парадку, фуражку, ботинки, варежки, тетрадь с конспектами, щетку сапожную, рыломойные принадлежности, затянул горловину шнуром как учили, и уехал. А фуражку я осенью-то попортил. Намочил ее под дождем и не долго думая положил на горизонтальную отводную дымовую трубу от печки, что стояла в нашем классе в отдельном помещении (слева как войдешь). А печка уже топилась угольком. Все было хорошо. Фуражка просохла, но когда я ее взял в руки, то на правом свесе покрышки, снизу, ткань приобрела темный, подпаленный цвет. В общем не очень и заметно, но противно. К тому же порча казенного имущества - налицо! Потом, в части, мы получали пилотки из расчета одна - на сезон. И фуражку я почти не одевал. А перед дембелем мой друг-каптерщик дал мне совершенно новую фуражку, которая много лет потом лежала в шкафу. А потом, при переезде, я ее выбросил. А вот что у меня в части сперли, так это шинель! Причем сперли ранней весной с вешалки в казарме. То ли со зла, то ли я аккуратно носил свою шинель и она приглянулась кому-то из "осенников", уходящих на дембель после нас. Найти ее было невозможно, потому что у всех на своих точках и позициях были укромные места. Не мучаясь совестью, я снял по размеру чью-то шинель с вешалки (не своего призыва), отодрал полотняную нашивку слева снизу на воротнике (в части так дополнительно метили шинели - писали шариковой ручкой фамилию на полотне и подшивали), отрезал кусок подкладки с номером военного билета хозяина и дожил в этой шинели до теплых дней. Про шинель. По выезде из ШМАСа, в поезде, тут же обрезали шинели. Некоторые до состояния "полуперденчика". Тут же сшили ниткой складки за хлястиком. И в путь. Потом было поздно. В шинели все продумано устроено. Почему она длинная - это чтоб зимой не мерзнуть. Хочешь бежать в атаку? Подогни полы - спереди изнутри пришиты железные крючки, и зацепи эти крючки за ремень. Зато если спать в шинели, то надо отстегнуть с одной пуговицы хлястик и завернуться в шинель как в одеяло. В "полуперденчике" со сшитой спиной не погреешься и не поночуешь... Я тоже подрезал шинель, но умеренно, на ладонь ниже обреза сапог. И тоже сшил складку на спине. А потом, в стуже караулов в Бузачах, я распорол эти нитки, и жалел о том, что подрезал шинель. Учебный класс. Август. Мы уже достаточно освоились в ШМАСе, чтобы чувствовать себя уверенно в солдатской форме и в оставленном нам армейскими Уставами жизненном пространстве. Сейчас мы на занятиях по специальности. Маленький класс на три ряда сдвинутых по три столов и стол преподавателя – командира нашего учебного взвода, капитана ВВС, выдержанного и корректного, говорящего негромким, но властным голосом. Мы его побаиваемся. Авторитет у него очень высокий. Хотя бы потому, что однажды на спортплощадке во время “физо” он скинул рубашку и чисто выполнил на перекладине подъем переворотом и выход силой. Классический командирский прием - “Делай как я!”. За спиной капитана на металлической стойке висит огромная электрическая схема кинотеодолита, нарисованная разноцветной тушью на листе ватмана. Схема полностью загораживает одно окно, зато через стекла другого окна видны фрагменты затянутых в брезент корпусов КТ-50 и КТС, которые стоят на учебной площадке на огороженном дощатым забором дворике. За нашими спинами есть тоже два окна. Оборачиваться к ним нельзя, да мы и так знаем что за ними – три молодых тополя, деревянный стол с двумя скамьями, низкий штакетник ограды, стена одноэтажного склада поодаль за оградой. В классе тихо. Капитан водит взглядом по бумагам лежащим перед ним на столе. Мы сидим неподвижно выпрямившись и боремся со сном. По крайней мере я стараюсь не уплыть в сладкую дремотную темноту. Но уплываю, на миг приходя в себя от ощущения падения… Это называется “клюнуть носом”. Если командир взвода заметит это движение головой, он может дать мне наряд от щедрот своих, ибо поддержание дисциплины в рядах подчиненных – первая задача всех офицеров и сержантов из постоянного состава ШМАС. Не заметил. Из-за окна за моей спиной доносится шаркание подошв сапог дежурного по КТС и его тихий голос: “Бек, ко мне!” Бек это наша взводная собака. Очень старая восточно-европейская овчарка, живущая в будке рядом с дровяным сараем, что стоит впритык к нашему домику со стороны помещения где размещается отопительный котел. Конечно Бек никуда не побежит. Большую часть времени он дремлет лежа на асфальте, оживляясь только когда мы ему не приносим еду из столовой. Еду носим в алюминиевой глубокой тарелке, свалив туда то что сами не доели в столовой, и прикрыв полную тарелку другой, пустой. Бек нам достался по наследству от предыдущего учебного взвода, а им от предыдущего… Даже наш “замок” не знает сколько Беку лет. Бека мы любим скупой солдатской любовью, чувствуя в нем схожесть его судьбы с нашими судьбами. И убежал бы, да не могу… У нас очень популярна поговорка: “Жизнь Бекова – нас гребут, а нам некого!” На дню эту поговорку можно услышать раз десять, в зависимости от того с какой интенсивностью нас гребут в этот день. Капитан явно выбрал одного из нас. Он остановил свой взгляд на какой-то строчке журнала и в чуткой тишине (слышно как шелестят листья на тополях за окном) произносит фамилию. Тот, чья фамилия прозвучала, вскакивает со стула и громко отвечает – Я! Несколько голов в ряду где я сижу совершает резкое движение вверх. Капитан роняет с губ в тишину: -К доске! Вызванный пробирается к схеме и становится рядом с висящим ватманом. Капитан предлагает ему показать путь тока при мысленном нажатии переключателя такого-то. Курсант берет в руку деревянную указку, что лежит на краю стола преподавателя, и начинает водить ею по схеме, приговаривая при этом своеобычные для такого задания слова. -При замыкании контактов переключателя…контакты реле РП такого-то размыкаются…диод такой-то пропускает ток…неоновая лампочка загорается…реле РП такое-то размыкается… Становится веселее – теперь можно следить за движение указки и мысленно пересчитывать… … Нет! Не месяцы до дембеля (это занятие самых непонятножизнерадостных из нас вгоняет в глубокую тоску), а сигареты “Прима” в мятой пачке, что лежит в правом боковом кармане гимнастерки. Скорей-бы, blja, перекур! У нас у всех среднее образование, кое у кого среднее техническое, поэтому учение в ШМАСе нам не в тягость. Мало кто из нас на гражданке интересовался электричеством, но закон Ома, правило “буравчика” и правило “левой руки” (из школьной программы) еще свежи в нашей памяти. И разницу между переменным током и постоянным током мы чувствуем не только душой, но и разумом. Путешествия по пути тока у нас носят постоянный характер, а у меня складывается впечатление, что все это – фигня. Так как если нас готовят для работы на технике, то мы и должны, blja, разбирать эту технику руками. Однако у приборов мы бываем до обидного мало времени, и все ограничивается тем, что мы стоим полукругом вокруг вещающего теорию капитана, а тот в свою очередь делает жесты в сторону открытой кинокамеры КТСа. Ожили мы на практике по электротехнике, когда начали лудить и паять провода. Зачетом была припайка к ШРу всех необходимых проводков. Практика проходила не у нас в классе, а в учебном трехэтажном корпусе, что выходил фасадом на плац (аккурат с другой стороны плаца стояло здание столовой). А путь тока… Что ж, путь тока в частях остался для нас таким же далеким и абстрактным, что и в ШМАСе. Ну, не пригодился нам этот путь тока. А вот сразу освоить практическую работу на КФТ 10/20 нам пришлось месяца через три-четыре на Полигоне… Наш замкомвзвода к моменту нашего прихода прослужил полгода в ШМАСе курсантом в нашем же взводе. Оставили его служить в постоянном составе несомненно с согласия командира взвода. Как мы догадались помимо других положительных качеств для назначения нашего замкомвзвода нужны были еще две вещи. Первая - это чтобы через полгода уходил на дембель предыдущий замкомвзвода. Вторая - наш замкомвзвода хорошо бегал кроссы и его выставляли на окружные военные соревнования. К нашему появлению в ШМАСе он для нас был велик, но такого лоска, как имели другие замковзводы, отслужившие по году, у него не было. Под лоском мы понимали безупречную строевую выправку, идеально подогнанную по росту и размеру повседневную форму, блестящие сапоги с легкой щегольской "гармошкой" на голенищах, безупречно подшитый подворотничок с проволочной вставкой, погоны со вставками. Кроме всего сержанты были обязаны показывать на перекладине курсантам все приемы, бегать как лоси впереди своего взвода, поэтому они все были поджарыми, сильными и злыми парнями. Наш "замок" был младшим сержантом, а остальные - полными сержантами. Но старшина был круче всех. Впрочем тогда не говорили "круче", поэтому старшина был просто лучше всех. Старший сержант, старшина роты, лет 24-х, свирепый от постоянства службы в ШМАС. Боялись мы его до судорог. Узкое, злое лицо под сверкающим козырьком фуражки. Ловкая фигура гимнаста. Отличная моторика. Голос профессионального строевого командира, легко покрывающий любой шум в казарме. Кое-кто попал к нему, а пару раз - к ним всем (сержантам) на разборку в каптерку, где спал наш старшина срочной службы. Остальные сержанты спали с ротой в общем помещении. Дисциплиной нарушители после разборок были обеспечены до окончания ШМАСа. Еще в роте жил великолепный старший сержант, который работал в клубе художником. Таких отборно-показательных сержантов я больше не видел за службу в армии. Гладкий, вальяжный, блестящий старший сержант. Он ушел на дембель осенью вместе с нашим старшиной. Остальные сержанты в частях были помельче размером и побледнее. Оно может быть и понятно. В частях приходится сержантам командовать своим призывом тоже, а в этом случае блеска всегда меньше. Среди наших ребят еще во время Курса молодого бойца определили командиров отделений и присвоили им звания ефрейторов. Ребят выбирали постарше, пожилистее и потверже с виду. Один ефрейтор был учителем с Украины с высшим гуманитарным образованием. Какой умник сунул его на полгода в ШМАС? После ШМАСа ему осталось служить полгода. Он, и еще один ефрейтор уехали дослуживать в Крым, а третий бывший командир отделения уехал с нами на Восток. В ШМАСе кое-кто из наших зацепился (остался). Один парень явно терся вокруг командира взвода и замкомандира взвода. Придя в армию с гражданки, любой чувствует себя не как у мамочки на любимой бахче. Поэтому, прижившись в ШМАСе, менять его порядки на неизвестность в частях было страшно. Было. Было. Но зато, они тоже чего-то лишились в жизни, окопавшись в ШМАСе. Занятно, что никто из нас не отказался бы от сержантских лычек и зарплаты (кто бы чего не заявлял). И работали мы на не простых технических должностях. А как получилось с нами? Ефрейтор (бывший командир отделения в ШМАСе) так и ушел на дембель ефрейтором, пройдя Макат, и отработав год оператором КФТ рядом со мной на Восьмерке. Все наши, кого поначалу разбросали служить по Казахстану, и кто был поначалу в ранге прикомандированных к Полигону, дембельнулись рядовыми. Младших сержантов получили перед дембелем те, кто сразу же после ШМАСа попал служить на Полигон. Такие дела. Сижу на старой табуретке с ножиком в руках, в числе прочих залетевших на наряд от своих “замков”. Сидим в подсобке столовой после отбоя и чистим картошку. Картошка – это праздник для курсантов ШМАС. Обычно в нашем меню макароны, крупа перловая. Вареное-переваренное на воде с кусками сала. То самое блюдо, для которого у Васи Фомичева из нашего взвода есть фирменная присказка. Вася сидит за столом и крутит в миске ложкой, задумчиво разглядывая содержимое. Мы ждем, потому что все уже было, но для нас это одно из развлечений. Вася крутит ложкой и голосом нехотя тянет: -Покли… Кто-то обязательно тут же спрашивает: -Вася! Какие-такие покли? И Вася, набирая в ложку склизкое варево, произносит: -Которые в 3,14зде мокли! Вася из Удмуртии. Невысок ростом, в очках, коротко стриженые волосы торчат ежиком. Форма ему великовата. Вася ест покли. Мы осторожно смеемся, чтобы не залететь на сержанта, который столуется за столом неподалеку, и в меру голода едим знаменитые покли. Но завтра будет картошка. Возможно с жареной рыбой. Это нормально. Если перемешать водянистое белое пюре с жиром неизвестного происхождения, который попал на тарелку вместе с куском рыбы того же происхождения, и есть все это с большим количеством хлеба… То может быть будет немного вкусно. А если не очень вкусно то, хотя бы, сытно. Но это завтра, а сегодня я чищу картошку на завтра. В руках у меня, конечно не ножик, а кусок сломанного ножовочного полотна по металлу, один конец которого когда-то был заточен на наждачном кругу (то есть с одной стороны полотна была образована режущая кромка). А другой конец замотан старой, пропитанной грязью и водой, постоянно отлипающей черной матерчатой изолентой. Режущая кромка давно затупилась, но я стараюсь не отставать от моих товарищей. Ведь чем быстрее мы почистим картошку, тем быстрее пойдем спать. Нас, тех кого здесь называют “чистильщиками” человек пять – шесть, а картошки надо начистить огромный алюминиевый чан. Исходный материал – картошка в грязном склизком мундире лежит грудой на кафельном полу, куда ее вывалили подсобные рабочие-курсанты. В свою очередь, картошка взялась из погреба, куда ее затарили еще в прошлом году. Где-то там, далеко, на гражданке уже давно наступило время молодой картошки, но мы чистим старую. Копали ее и тарили, видать в дождливое время, вывернув лопатами клубни из мокрой глины в междурядье, а потом собрали в мокрые мешки, а потом, не просушив, вывалили на стеллажи или в бурты на пол, наши предшественники. Те, кто окончил ШМАС этой весной. Потому что такая ей досталась лихая доля, потому и картошка наша, дожив до лета в погребе-схроне, наполовину гнилая. Спать хочется смертельно, второпях начинаем чистить картошку по принципу четырех движений. Этот принцип оставляет, после своего применения, в моих руках картофельный кубик, который я быстро кидаю в алюминиевый чан с мутной водой, в которой стыдливо скрывается от наших глаз очищенные ранее клубни. Некоторое время мы споро работаем по принципу 4-х Д. Но на всякую хитрую hgоpu есть хрущ с винтом. Хрущ с винтом воплощается для нас в ком-то из поваров-старослужащих, знающих все наши уловки еще со своих собственных курсантских времен. Заглянув в чан и выудив из воды пару картофельных кубиков, он по-милитаристки грубо ругается, и обещает припахать нас на кухне до конца учебы в ШМАСе. Выслушав ответное нудение о тупых ножиках, он популярно нам объясняет, что мы …., и … и, вообще …. После чего отбирает у меня мой ножик, и неимоверно ловко в одно движение очищает картошку от кожуры. За его плотной, добротной фигурой облаченной в б/ушную гимнастерку п/ш со стоячим воротником и пуговицами у горла, у кафельной стены в полутьме обрисовываются круглые силуэты двух механических картофелечисток. Я наивно спрашиваю у старослужащего-повара: -А почему нельзя чистить картошку в картофелечистке? -А вы тогда нафуя? -резонно отвечает повар. -Вопросов ни у кого нет. Я …. …. ….! –говорит он напоследок и скрывается в таинственных недрах кухни. Какое-то время мы чистим картошку стараясь чтобы у нас кожура не рвалась и была тонкая, как только что очищенная поваром. На долго нас не хватает и мы опять чистим картошку не заботясь о количестве шелухи. Возращаюсь в роту часа через полтора после отбоя, почистив у входа в казарму сапоги в неверных светотенях от лучей фонаря у плаца. Тяну на себя большую дверь, поднимаюсь по лестнице на второй этаж, открываю еще дну дверь, полегче, и вхожу в казарму. Дневальный со штыком на ремне у тумбочки сонно пялится на последнего уборщика, оттаскивающего "машку" (утяжеленную щетку для натирки полов) со "взлетки". В спертом воздухе преобладают красные оттенки мастики для полов, черные ароматы гуталина и серые тона портяночного запаха. -Шинель №5, -тупо думаю, отдавая честь дневальному (так нас приучили). В ответ он козыряет и шепотом стреляет у меня сигарету. Простыми словами докладываюсь дежурному по роте ефрейтору (одному из отделенных) о прибытии с наряда по кухне. Потом иду в полумрак между рядами двухярусных коек. За моей спиной "взлетка", передо мной закрытое окно. За окном ночь. Наш третий взвод спит в одном двухкоечном ряду по левую руку от меня. Наш кубрик образован рядами двухярусных коек второго и четвертого взвода. Между каждыми четырьмя койками стоят тумбочки. Две на полу, а две на тех что внизу. Моя койка наверху. В третьем (или четвертом - плохо помню) от окна мини-кубрике из четырех коек. Вокруг все уже спят. Я тихо раздеваюсь в проходе в более широком общем проходе. Это по нему наш третий взвод по команде подъем ломится строиться на "взлетку". Я снимаю сапоги и ставлю их под один свободный от одежды табурет носками к проходу. На голенища сапог укладываю расправленные грязные портянки. Расстегиваю ремень и кладу его на табурет плашмя, бляхой к проходу. Одежда на табурете должна быть аккуратно сложена. Внизу должны лежать шаровары сложенные повдоль штанина к штанине и еще раз пополам в районе коленей. Поверх кладется сложенная особым образом гимнастерка. У нее рукава складываются за спину, а она сама складывается пополам, грудью вверх и воротником в сторону прохода. Поверх гимнастерки кладется фуражка козырьком в сторону прохода. Подравниваю сложенную одежду в ряд с обмундированием остальных курсантов. Отворачиваю одеяло и простыню в сторону. Упираюсь руками в рамы своей и соседской койки и забрасываю тело в койку. Натягиваю на себя простыню и одеяло. Засыпаю, как проваливаюсь в колодец. В ШМАСе нет бессонницы. В ШМАСе отбой в 22-00 (для тех, кому повезет) и подъем в 6-00 (для всех).

tg-mig: 40 лет назад, 27 0ктября 1971 года, группа из 8 выпускников 10 роты, навсегда покидали пределы 5 ВАШМ. Среди них был и я. Мы убывали для дальнейшей службы в Челябинское училище штурманов. Нас сопровождали замкомвзвода ст.с-т Василий Птицын и сам командир роты м-р Кистенёв Юрий Константинович. Распрощались с друзьями и пошли. На выходе из казармы я крикнул: "До свидания, рота!" и тут же заметил, как передёрнуло ротного. Но майор промолчал. Когда подошёл поезд и мы стали прощаться, вместе с рукопожатием, Юрий Константинович всё же высказал своё неудовольствие: "Что же ты заорал, как школьник в пионерском лагере?"

tverskoi: Нашел пару фото для tg-mig может быть на первой и есть майор Кистенёв из 10 роты (фото сделано наверное в 1974г.). На второй ст. л-т Санников.

tverskoi:

tg-mig: Дружище tverskoi! Спасибо за фотографии! Конечно же, это наш ротный, майор Ю.Кистенёв, на групповом снимке и наш ком. взвода Владимир Санников (уже старлей!) на другом фото! Очень тронут и признателен Вам за внимание. СПА-СИ-БО!

музвзвод: 1978-май-нобрь 71 взвод.

82-й: С 1974 года в биографии Александра Леонидовича Миляева начался вышневолоцкий период. Он был назначен начальником учебной части военно-авиационной школы механиков, а через пять лет ее возглавил. И в подчинении стало не два десятка специалистов, а две с половиной тысячи курсантов, двести офицеров да еще сверхсрочники и вольнонаемные работники. Эта школа была по-своему уникальной. Расквартированную в Вышнем Волочке дивизию в связи с событиями на советско-китайской границе перевели на Дальний Восток, а на ее место прибыли две школы, их объединили в одну. Он начинал служить, когда частями еще командовали участники Великой Отечественной войны. Они сохраняли в армии особый дух фронтового братства и ответственности за каждого воина. Далее: http://www.v.volochekadm.ru/vishnevolotskaia_pravda?new=2506&newblok=596

82-й: 28 февраля 2011 в 08:04 Несколько дней назад в возрасте 82-х лет, скончался бывший командир 11-ой роты майор в отставке Жебалов Г.Л.... http://kolyreg.ru/forum/thread44.html ...

Клод: Откликнитесь кто обучался летом 1983 года(летний призыв) в учебке. В одной роте с Михаилом Ефремовым- многие его видели.

Serega: А остальные чё не видели? Или не поняли, что он сынок Олега Ефремова, и сам стал известен, снявшись незадолго до этого в кино "Когда я стану великаном"? А слабо раскопать его в сети и вытащить сюда, раз он тоже "наш"?

Клод: Думаю что он и не вспомнит многих кто с ним служил. Нас слишком много. А в сети вот что нашел - цитата:"Ещё одним поклонником, караулившим Ефремова у областного центра культуры и народного творчества, стал бывший командир знаменитости. Во времена прохождения актёром срочной службы в воинской части №74326 города Вышний Волочок липчанин Виктор Иванович Тюляков был у Ефремова командиром роты. Но комдив Чапаев спустя годы своего настоящего командира не признал, и, сославшись на катастрофическую нехватку времени, предпочёл армейским воспоминаниям просмотр матча Чемпионата мира по футболу Япония-Парагвай. – Вы знаете, честно говоря, я его не признал, – сообщил GOROD48 Михаил Ефремов. – Но потом вспомнил фамилию, и лицо, в принципе, знакомое… Но, поймите, 25 лет назад это было. Тем не менее, командир роты остался на звезду не в обиде. – Миша был хороший солдат, уже тогда футбол очень любил, играл в команде у нас в части, – рассказал GOROD48 Виктор Тюляков."



полная версия страницы