Форум » Проба пера » Воздушные приключения » Ответить

Воздушные приключения

МИГ: Предваряю появление новой ветки. Иной раз, за суетой жизни, заботами, проблемами хочется отвести душу, побывать там и тогда, где никогда не был...а почему бы и нет? Почему бы и не побывать, тем более что всё в наших руках... Поэтому и предлагаю коллегам-механикам экскурс в места выдуманные, с героями действа самодельными. Будут некоторые повторы из ранних работ, но "искусно" вплетенные в новое повествование.Не обессудьте... Название действия - "Воздушные приключения". Я был бы неправ, если бы события, которыми мне приходится "руководить", происходили бы в одной стихии - небе. Но пусть название останется именно таким - так загадочнее, вроде бы... Густой туман и морось были представлены во всей красе – фигуры нечаянных прохожих представлялись поникшими привидениями. Редкие проезжающие конные экипажи и авто оставляли в лужах кильватерные струи от колес. Человек, с докторским саквояжем в левой руке и тростью в правой, уходил вдаль по улице. Наконец, сутулая фигура эскулапа исчезла за поворотом. Изварин, до сей поры терпеливо дожидавшийся этого момента, во мгновение преобразился внешне – маска старого служаки сползла с его лица, неуловимое движение мускулов и перед случайным прохожим, когда бы тот оказался рядом и поднял глаза, предстал бы городовой с выправкой гвардейского офицера. Это длилось несколько мгновений, до той поры, пока рука Изварина подносила к губам свисток. Как только сей предмет издал пронзительный троекратный свист, вся предыдущая метаморфоза, исчезла без следа. Выбежавший на свист из парадного, расположенного напротив, городовой Подопригора, увидел своего начальника в привычном для себя виде. - Семен, займи пост! Я в участок – с этими словами Изварин повернулся кругом и быстро пошел по мощёной мостовой, которая поднималась довольно круто вверх в этой части города. Энергичное движение старшего унтер-офицера сопровождалось мелодичным позвякиванием кавалерийских шпор, довольно большого размера, который, впрочем, вполне соответствовал размерам самого обладателя шпор. Миновав трактир на Пятницкой, он свернул в переулок, заканчивающийся тупиком, и оказался перед небольшим двухэтажным домом, увитым виноградной лозой до такой степени, что окна дома и входная дверь терялись в густой зелени. Откинув расположенную сверху, на английский манер, щеколду, он открыл калитку в невысокой ограде, и по дорожке из битого кирпича прошел к дому, на ходу доставая из кармана ключи. Еще мгновение и дверь закрылась за входящим. Ни скрипа петель, ни удара полотна двери о косяк не раздалось при этом. Только в небольшом флигельке, стоящем слегка поодаль от дома, под раскидистой шелковицей, на солнце блеснуло опустившееся стекло окна и мелькнуло чье-то лицо. Изварин прошел переднюю и оказался в комнате, мебель и убранство которой находилось в явном диссонансе с наружностью дома. Первое, что бросалось в глаза в ней, так это большой письменный стол из орехового дерева, весь заваленный рулонами географических карт, раскрытыми книгами, в некоторых из них, острый взгляд моряка узнал бы лоции. Отодвинутое от стола кресло, упиралось спинкой в металлический сейф, а напротив задернутых тяжелыми портьерами окон, стояли два книжных шкафа, за стеклами которых виднелись не книги, как можно было бы ожидать, а толстые серые папки, по всей видимости, с какими-то документами. Старший унтер-офицер расстегнул портупею и положил её на кресло, при этом шашка ножнами ударила об пол, а тяжёлый «Смит-Вессон» основательно примял обивку. Следующим движением был расстёгнут мундир, и под ним показалась белоснежная сорочка. После чего Изварин сел во второе кресло, стоящее у небольшого столика, с телефонным аппаратом. Несколько времени он сидел в кресле, не производя ни малейшего движения, закрыв глаза. Наконец, повернувшись к аппарату, снял трубку и, взявшись правой рукой за рычаг, несколько раз провернул его. - Барышня, соедините с 82-м, пожалуйста! Благодарю-с. Небольшое ожидание, в трубке раздалось едва слышное потрескивание, и чей-то голос произнес: - У аппарата.... - Александр Иванович! Доктор сделал предложение. Подробности узнаю из разговора с ним вечером - приглашен на чай. - Очень хорошо. Наконец-то лед тронулся. После разговора, жду-с у себя. Изварин положил трубку на аппарат. Потом взял лежащую тут же газету, развернул и ему в глаза бросился кричащий заголовок – «Таинственные летательные аппараты». Прочитав несколько строк под заголовком, иронически улыбнулся и положил газету снова на столик. - «Немного, однако же, вы знаете, господа репортёры, зато фантазии вам не занимать» – он поднял взгляд на часы, которые в этот момент начали мерно отбивать два часа пополудни. Одновременно с боем часов раздался стук в дверь. - Входи, Остап – негромко произнес Изварин. Дверь открылась, и на пороге показался молодой человек, в мундире фельдфебеля отдельного корпуса пограничной стражи, поверх которого был повязан фартук. В руках у него были судки, от которых шёл аппетитный запах. - Обед, господин ротмистр – произнес он и направился к столику. Изварин встал, что бы не мешать сервировать стол, подошел к сейфу и, отодвинув кресло в сторону, набрал секретный код. Дверца сейфа тяжело повернулась на скрытых петлях и стала видна полка, на которой лежали два револьвера системы Наган. Любимое оружие ротмистра - он стрелял с двух рук, поочередно, причем очень метко. Это было результатом многолетних упражнений. Такая стрельба позволяет увеличить огневую мощь и плотность кучности огня, что дает преимущество при смене позиции и подавлении "огрызающегося" врага в его позиции. И случаев таких в жизни ротмистра (теперь мы уже знаем - кто таков Изварин), было предостаточно. Затем и, подойдя к платяному шкафу, открыл его и стал оглядывать свой гардероб. - Ну что ж, вы говорите доктор – «Быть может, скоро вам придется носить штатское платье немного чаще, чем вы полагали» - надо, так надо, дело того стоит – едва слышно произнес он. - Готово, Леопольд Эрастович – раздался за спиной голос фельдфебеля. Изварин повернулся и увидел накрытый стол, рядом с которым стоял его ординарец. Кивком головы он отпустил Остапа. Уже стало смеркаться, когда ротмистр вышел из дома. Он шел к доктору, и беседа за чашкой чая должна была прояснить детали предстоящего дела.

Ответов - 8

МИГ: Доктор Максаков налил дрожащей рукой очередную рюмку и расплескав чуть не половину поднес ко рту. "Ишь как трясет эскулапа, - подумал Изварин, - не нравится мне его пристрастие..." Доктор, меж тем, стуча зубами о стекло, вливал водку в себя...кадык его ходил вверх-вниз на худой шее. Они сидели в темном углу трактира для извозчиков. Почему Максаков привел его именно сюда ротмистр не знал. Предполагаемая беседа за чашкой чая в домашней обстановке вылилась в элементарную попойку в кабаке - доктор увлеченно накачивался "монополькой", не приступая к разговору, ради которого Изварин и пришел к нему. - "Вроде бы как ждет кого-то, только напиваться зачем..." - уже недовольно думал ротмистр, однако вида не показывал. Доктор неуверенно поставил рюмку на стол и неожиданно сказал, путаясь в словах: - Эта...милсдарь...как бы того...меня домой сопра..проводить бы... Больше у него ничего не получилось и он мутным взглядом попытался зацепиться за лицо Изварина, может для того, чтобы увидеть, как ротмистр отреагирует на это предложение. Изварин про себя выругался. Он вел плохо державшегося на ногах Максакова к выходу, по пути махнув половому чтобы нашел извозчика. Услужливый малый понимающе кивнул, скользнул на улицу и когда Изварин с доктором, наконец, показались в дверях трактира, их уже поджидала пролетка с хмурым кучером на облучке. Ротмистр дал половому пятиалтынный и тот довольный помог "погрузить" доктора на сиденье. - "С доктором осечка вышла, а как все же к Маруковичу подступиться?" - озабоченно думал Изварин, трясясь в пролетке по булыжной мостовой. При этом он еще и удерживал доктора от падения на пол. - Человек! Останови! - внезапно открыв глаза фальцетом крикнул Максаков. Кучер остановил лошадей. Доктор попытался встать и тут же упал обратно на сиденье.

МИГ: В этом приморском городке Изварин оказался по воле случая. Накануне Нового года, он выехал в на север, в Романов-на-Мурмане – там зашевелилась германская резидентура. В столице готовился приказ по Морскому ведомству о создании флотилии Северного Ледовитого океана с базами в Александровске, Романове-на-Мурмане, Иоканьге и Архангельске. С Балтики должны в скором времени придти несколько военных кораблей. Германский резидент в Петрограде, барон Шлоссер, собрав чемоданы и прикупив несколько сильных морских биноклей Leitz beh Kriegsmarine (type iii), о чем тотчас же доложили мне «пасущие» его филеры, отбыл на поезде в те же края. Следовало поторопиться, ибо этот господин знал толк в морском деле и нельзя было дать ему шанс разузнать подробности создания новой морской базы. Интерес германской разведки к нашему флоту, а особливо в новых районах использования, был всегда чрезмерным. Но…не доехав до Иоканьги нескольких верст, паровоз и вагоны сошли с рельсов и упали с насыпи – разошлась колея. Благо, что насыпь была невысока, а то пострадавших было бы больше. Барону не повезло – он сломал ногу и был доставлен обратно в Петроград и помещен в больницу. Без него в Романове активных действий, находящиеся там германские агенты не предпринимали. И сразу по прибытии в Романов после восстановления движения по железнодорожной ветке, в местном отделении ОКЖ ротмистру была передана телеграмма о срочном возвращении в Петроград. Так, служба контрразведчика совершила новый поворот – путь его теперь пролегал на юг империи. Внимание привлек неожиданно появившийся в этих краях некто Марукович, дальний родственник вдовы купца Коккинаки. Этот купец оставил своей молодой вдове весьма внушительное состояние и взбалмошная вдова затеяла экспедицию в Сибирь, в район Подкаменной Тунгуски к месту падения известного метеорита, причем экспедицию на дирижабле, который она собиралась купить в Германии. Все бы ничего, если бы эксцентричная мадам Коккинаки и продолжала подготовку к полету, но появившийся ниоткуда Марукович, втерся к вдове в доверие, уговорил ее изменить маршрут и теперь дирижабль, как рассказывали слуги купчихи, полетит в северные широты к Новой Земле, как раз над районами развертывания наших морских сил флотилии Северного Ледовитого океана. Круг замкнулся.

МИГ: Вспоминает ротмистр Изварин: - Штабс-капитан фон Тидебель Федор Иеронимович - военный летчик. Он так и представился – фон Тидебель и это произвело на меня впечатление. Не то, что он – фон, дворянство в русской армии имело корни пестрые, а то, как он это сказал – основательно и я сразу почувствовал к нему расположение. Я предложил ему сесть и он сделал это, так же основательно заскрипев кожаной курткой и ремнями портупеи. Маузер в деревянной кобуре он положил на колени. - Мне рекомендовал вас, как опытного пилота…штабс-ротмистр Казаков, командир вашего 19-го корпусного авиаотряда - начал я, внимательно наблюдая за его лицом, - и я имею честь предложить вам интересное занятие, мм.. как бы это сказать, полет по большому кругу, над областями империи, где аэроплан еще не летал… Ничего не изменилось в лице моего визави, он так же спокойно смотрел на меня. - «Спокойствие, граничащее с флегматизмом…что то не то…где реакция?» - подумал я, - «Видимо, надо не тянуть кота за хвост, а сказать все и сразу, судя по его бумагам он тертый калач. И то - орден Святого Станислава 2-й и 3-й степеней и Георгиевское оружие говорят за него сами». - Федор Иеронимович, предлагаю лететь в северные широты. Маршрут пока предварительный, аэроплан – «Илья Муромец», конструкции господина Сикорского. Тяжелая машина, но и задачи будут нелегкие и груз – немаленький. Летать там еще никто не пробовал, места глухие. Морозы и остальные удовольствия – мало ориентиров, площадки для посадок придется выбирать с воздуха. В случае аварии помощи ждать не откуда. Полет выполняется в интересах контрразведки русской армии…ну как вам предложение? Настаивать не могу, выбор за вами. Отказ не будет истолкован превратно и вы вернетесь в свой авиаотряд на фронт. Фон Тидебель молчал. Пауза затягивалась. Когда она стала неприлично долгой, и я решил нарушить ее, он произнес: - Господин ротмистр, какой из меня контрразведчик? Я летать хочу и могу …да и дела на фронте такие, что лишних летчиков там нет, наоборот – не хватает, а тут… - «Каков молодец, а!» - мне еще больше захотелось иметь такого человека в предстоящем деле. - Знаете, штабс-капитан, там, куда мы собираемся, шансов остаться в живых будет не больше, чем на фронте – вырвалось у меня, - а пользы для этой войны, в случае успеха, будет довольно. Он еще помолчал, как бы обдумывая то, что я сейчас сказал, о шансах и пользе, а потом ответил: - Ранение я получил месяц назад, германский «Бранденбург Ц11» атаковал и сбил, но две пули в левую руку получил…потому и предложение Александра Александровича Казакова принял…а теперь и ваше предложение принимаю…воевать в полную силу сейчас не могу, а на земле сидеть, сами понимаете… Так в состав экспедиции попал Федор Иеронимович фон Тидебель…

МИГ: Несколько ранее, продолжение вечера с доктором: - Послушайте, доктор – Изварин слегка встряхнул Максакова, - куда ехать дальше? Взгроможденный на сиденье усилиями ротмистра доктор открыл глаза, и Изварин увидел совершенно осмысленный взор, без следов недавнего возлияния… - А никуда, милейший старший унтер-офицер, - трезво прозвучал голос Максакова, - прошу простить за невольный маскарад, нежелательные свидетели оказались в трактире…так что я сейчас выйду, а завтра прошу в Александрийский парк, часам к двенадцати… вам удобно будет? - Постараюсь быть, господин доктор, – пряча изумление, ответил ротмистр - Да…уж вы постарайтесь…сведу с нужными людьми…для общего дела. Максаков поднялся с сиденья, ступил на подножку и соскочил на мостовую. - Я проходными дворами, так короче. - Дворами поаккуратнее проходите, час поздний – ответил Изварин. - Трогай, - ротмистр уселся поудобнее. Кучер хлестнул лошадь. Вечер уступал время ночи… …исходя из этого, напрашивается очевидный вывод – все, что я до сей поры смог узнать – всего лишь дымовая завеса…реальный ход дела мне неясен и закрадывается сомнение в правильности выбранного пути следствия, Александр Иванович, - Изварин замолчал. Полковник очищал яйцо, сваренное вкрутую, роняя скорлупу мимо блюдечка, заботливо подставленного ординарцем Изварина. Закончив, он макнул яйцо в солонку, стоявшую на столе и поднеся ко рту, откусил добрую половину, - Так ведь в том все и дело, Леопольд Эрастович, в том все и дело…, - он дожевал яйцо, прикусив черным хлебом (фронтовая привычка Батюшина - есть вареные яйца без белого хлеба и масла), - идем мы с вами, мнится мне, по ложному следу, - он сделал большой глоток чаю из стакана. - И доктор ваш, знакомец давний, не правда ли странно появившийся у нас на пути, и Марукович этот, возникший вообще невесть откуда и затеявший дело с дирижаблем. И дело это по мнению моему – преглупейшее. Судите сами – лететь с южных окраин империи на Север, как нам доносят из его окружения, для "проведения диверсий!" Вот это номер - диверсии на кораблях еще не существующей флотилии Северного Ледовитого океана. Словом, - Батюшин поставил стакан на стол, - нас упорно и довольно грубо направляют в нужную кому-то сторону. Да мы знаем и тех, кому это нужно, но истинных целей Маруковича и компании мы пока не знаем в точности и это меня беспокоит…очень беспокоит. - Надо ли мне встречаться с Максаковым завтра, господин полковник? – Изварин вопросительно смотрел на Батюшина. - Надо, - после короткой паузы ответил полковник, - что за публику он вам представить хотел? После этой встречи, узнав новых персонажей нашей туманной истории, мы еще раз обсудим положение. К тому же я жду донесений от агентов наружной слежки, быть может, проявится какой-никакой узор в туманном мареве догадок, Леопольд Эрастович. Он встал из-за стола, – Проводите меня до ворот, ротмистр. Выйдя из дома и направляясь к калитке, Батюшин вполголоса сказал, - На бакинские нефтепромыслы они метят, Леопольд. Вероятна диверсия…и весьма необычным способом…это пока все что имею из донесения, полученного только что из Петрограда. Думаю, завтра скажу больше…Честь имею… - Честь имею, господин полковник. Ротмистр пропустил полковника в калитку и запер ее. Звук шагов Батюшина удалялся, потом раздался шум заводящегося мотора и хлопок дверцей…через несколько секунд в переулке наступила тишина.

МИГ: Александровский парк был местом прогулок и воскресного времяпрепровождения жителей приморского города. На открытой эстраде в глубине парка весь день играл духовой оркестр местного гарнизона и фланирующие по аллеям парочки, мамаши с семействами, скучающие местные франты и прочая публика, до которой, впрочем, нам нет никакого дела, в любом месте слышали весьма недурное исполнение сочинений господина Штрауса. Изварин вошел через Покровские ворота в парк и намеревался высмотреть доктора в толпе гуляющих - вчера Максаков не сказал, в каком месте они должны встретиться. Но сделать это ротмистру не удалось, за спиной раздалось знакомое покашливание и он обернулся – доктор уже был в двух шагах от него. Увидев, что Изварин смотрит на него, Максаков улыбнулся и коснулся пальцами полей шляпы – Добрый день, Леопольд Эрастович! Изварин поздоровался в ответ и увидел за спиной доктора две фигуры в одинаковых костюмах и шляпах. Одинаковость субъектов бросалась в глаза – оба были среднего роста, а цвет волос, глаз и выражение лиц были словно нарисованы одной рукой. Максаков полуобернулся к своим спутникам: - Господа, разрешите представить – старший унтер-офицер Изварин. Субъекты синхронно кивнули головами. Доктор поворотился к ротмистру: - А это – мои итальянские друзья, господа Гудини. Изварин также кивнул, как сделали его новые знакомые в ответ на его представление доктором. - Пойдемте господа – доктор указал рукой с зажатой в ней тростью на открытую веранду ресторана «Плакучая ива». Это заведение держал купец Синебрюхов и славилось оно отменными вареными раками и пивом, доставляемым прямо из Антверпена, – там нам будет удобно разговаривать. Оба спутника Максакова снова согласно кивнули и все четверо вошли в ресторан. Мгновенно оказавшийся подле них метрдотель провел их в отдельный кабинет. Впрочем, по летнему жаркому времени кабинет отделялся от общего зала лишь стенкой высотой в метр с небольшим, да кадками с пальмами, и обозревать зал и посетителей было вполне возможно, что для себя отметил Изварин. На стол сразу же было подано свежайшее пиво в высоких бокалах и блюда с вареными раками. - Итак, любезный Леопольд Эрастович, приступим к делу. Думаю, никаких прелюдий не надобно, время, как говориться – деньги, – доктор сделал глоток из бокала и поставил его на стол. - Господа Гудини имеют интерес… Резкий звук высокого тона прервал слова Максакова. Следом послышался треск, словно рвали перкаль и помещение ресторана озарилось вспышкой яркого оранжевого света. На глазах Изварина часть зала исчезла в этом свете, словно растворилась в нем, а сам ротмистр почувствовал сильнейшее желание уснуть. Голова неудержимо клонилась на грудь, глаза закрывались сами собой… Склонившаяся над ним голова доктора - было последнее, что он увидел… на него навалилась темнота…

МИГ: Музыка навевала воспоминания, приятные но, к сожалению, давнишние. Штабс-капитан фон Тидебель рассеянно оглядывал на ходу гуляющих, ни на ком особенно не задерживаясь – в мыслях он был далеко отсюда. Вспоминался отчий дом, излучина реки под ним, вечерняя заря, Машенька… «Стоп, стоп, это оставлю… потом, не здесь», - он как будто очнулся и сразу увидел себя среди праздной толпы. И к неудовольствию своему штабс-капитан понял, что потерял свое место, то есть положение в пространстве и времени. Время определилось тут же – Брегет пробил час пополудни, как только фон Тидебель подумал о потерянном времени и потянулся достать часы, а вот где он? Оглядываясь по сторонам, он заметил метрах в сорока впереди навес ресторана. - «Вот так оказия, меня к «Плакучей иве» привели ноги, а ведь я собирался к лодочной станции…взять ялик, размяться…» - он осмотрелся, пытаясь найти аллею, ведущую к набережной. - «Пройду к ресторану, он на перекрестке, на бойком месте расположен, и аллеи от него веером расходятся, тогда и понятно станет» - пришло решение. Надо сказать, что один из наших героев – штабс-капитан фон Тидебель, отозванный с фронта в управление контрразведки, времени познакомиться с этим небольшим приморским городом не имел, разве что уступив спортивной привычке, сразу разузнал где можно взять напрокат лодку. Был штабс-капитан заядлым гребцом, до войны был чемпионом Петербурга по гребле. Кроме того, летчик он был от Бога, и заприметив такой ориентир как ресторан г-на Синебрюхова, сразу определился с местом и с маршрутом к морю. Он энергично зашагал вперед. В это же самое время из ресторана показались три человека, выносящие на руках… - «Пааазвольте, паазвольте…никак это - ротмистр Изварин - удивлению летчика не было предела, - что происходит?» Он ускорил шаг, один из неизвестных увидел приближающегося штабс-капитана, что-то сказал остальным, и они суетливо начали сажать Изварина, не подающего признаков жизни, как определил фон Тидебель, в стоящий у выхода в ресторан автомобиль с поднятым верхом. Сделать это было нелегко - ротмистр отличался богатырским ростом и сложением, троица замялась. В это время Изварин, по- видимому, начал приходить в себя, приподнялся на заднем диване, на который его уже почти затолкали, взмахнул рукой и один из похитителей, а штабс-капитан именно так определил для себя эту троицу, упал на землю. - «Все ясно, - на этом размышления летчика были закончены, - вперед!» Через мгновение один из троих, по виду доктор, получил удар в челюсть и с невнятным вздохом осел на дорожку, а третий бросился бежать, тут же смешавшись с гуляющими. Фон Тидебель вскочил на ступеньку автомобиля, и шофер увидел маузер, направленный ему в лоб. - Выключай мотор! – повторять было не нужно и шофер поднял руки. - Благодарю, Федор Иеронимович, - голос Изварина прервался, - вовремя вы подоспели, прямо счастливый случай. Он достал свисток и резко свистнул. Из-за поворота аллеи показались два человека в штатском и подбежав к автомобилю, встали перед ротмистром. - Поручик, - обратился Изварин к одному из них, - попросите господ отдыхающих разойтись. Шоферу одеть наручники, его, итальянца этого и доктора сюда, - он показал на диван рядом с собой. Поручик занялся шофером, а его спутник поднял с дорожки упавшего итальянца и погрузил его на диван. Потом начал сноровисто разводить толпу, привлеченную этим происшествием к ресторану. - А вы, штабс-капитан, садитесь за руль, - Изварин опустился на задний диван. Фон Тидебель завел мотор, включил передачу и автомобиль покатил вперед по аллее…

МИГ: При выезде из ворот парка на подножки с обеих сторон вскочили давешние люди Изварина – поручик в статском платье и второй агент, пока не известный штабс-капитану. Поручик наклонился к ротмистру, Изварин очень тихо что-то сказал, совсем коротко, и офицер кивнув, спрыгнул с подножки и тут же скрылся в переулке, к которому подъехал автомобиль. Агент в штатском открыл переднюю дверцу и уселся рядом с летчиком. Доктор уже пришел в себя и постанывал время от времени. Он потирал рукой подбородок, пострадавший от удара фон Тидебеля и сидел смирно – видно было, что он не ожидал такого поворота событий. Один из господ Гудини так и сидел, не открывая глаз и тяжело дышал, видимо так и не пришел в сознание. У Изварина было недовольное выражение лица. Произошедшее задержание Максакова при большом скоплении людей явно беспокоило его. - Поверните штабс-капитан на Лесную, - Изварин наклонился к доктору – приехали, господин Максаков. Фон Тидебель повернул налево и увидел двухэтажный дом управления контрразведки. Проехав до парадного, он затормозил и остановил автомобиль. С переднего сиденья быстро соскочил агент, он вывел шофера, взял доктора под руку и они вместе, со стороны могло показаться, что рядом идут старые друзья, вошли в парадное. Штабс-капитан обернулся и посмотрел на Изварина. Тот уже поднялся с заднего дивана и слегка пошатываясь, вышел из авто. - Мы сейчас этого итальянца выгрузим, и вы будете свободны, штабс-капитан. А вечером, часам к восьми, попрошу придти сюда, в управление. Раз уж дела, похоже, кувырком пошли, откладывать ваше вхождение в дела нет возможности. Изварин кивнул и вошел в парадное. Оттуда сразу вышел унтер-офицер и два солдата. Солдаты взяли под руки одного из Гудини и приподняв над мостовой, понесли. - Ваше благородие, - обратился унтер-офицер к фон Тидебелю – позвольте авто во двор завести. Летчик с облегчением покинул свое место и пока унтер заводил авто и въезжал в отворенные дежурным солдатом ворота, стоял и смотрел на дом, в который вошел ротмистр, куда увели доктора и внесли пострадавшего итальянца. - «Дом с секретами» - подумал он и пошел по улице. Гребная станция, лодка и желание размяться пропали. Его занимали мысли о вечернем визите к Изварину. Что ему скажет ротмистр, чем придется заниматься в этом новом для него деле, скоро станет ясно.

МИГ: ... Прадед фон Тидебеля - Иоганн Генрих фон Тидебель (1786—1856), статский советник, учился на юридическом факультете Дерптского университета (1803-05), обер-секретарь магистрата в г. Ревель и чиновник при ревельском генерал-губернаторе (1811-20). В 1816 выслужил русское потомственное дворянство. В 1820 переселился в Ригу, где состоял заместителем управляющего канцелярией, старшим чиновником особых поручений при генерал-губернаторе. Его дед – Август Иоганнович, (1824 — 1890), русский военный инженер-генерал, участник Крымской войны. Отец - Иероним Августович, (1858—1915), с 1884 на военной службе, капитан лейб-гвардии Семеновского полка (1901). - "Вот так, господа! - Изварин закрыл папку, - их потомок фамильную честь не уронил, ни на фронте , ни здесь..." Он взял, стоящий на столе серебряный колокольчик и позвонил. Тотчас же в двери показался дежурный офицер. - Пригласите штабс-капитана, подпоручик. - Слушаюсь, господин полковник! Федор Иеронимович фон Тидебель вошел в кабинет...нет, нет...он вошел в новую жизнь, так будет вернее...



полная версия страницы